— Какие глупости! — сказала вошедшая бабушка.

— А когда ушли?

— Вскоре…

— А чего взяли?

— Ничего…

Бабушка немного слукавила, ибо люди в голубых фуражках прихватили в виде трофея две старинные английские золотые монеты — их в начале века привезла из-за границы старшая сестра бабушки, Вера. Но бабушка не сказала и самого главного. И Юрина мать — тоже. Они отправили его в школу, напутствуя, как обычно, словами: «Осторожней на улице, смотри по сторонам», а бабушка положила в ранец бутерброды с котлетами. Но разве сравнить их с теми, которые готовил отец?!

И дело не только в бутербродах — ему вообще бабушка не очень нравилась: постоянно недовольна, раздражена, ворчит без умолку.

(Теперь, когда наступил возраст оценок и переоценок — всего, всех и каждого (или так кажется), я, пожалуй, могу раскусить причину вечного бабушкиного недовольства, даже посочувствовать ей. Ведь перед самой революцией Софья Митрофановна сумела, наконец — после многих лет экономии и отказа во всем — купить небольшую табачную лавку на Арбате, чтобы обрести самостоятельность. Задолго до этого она отвергла своего мужа, перестала общаться, даже просто разговаривать, хотя вынуждена была жить с тремя детьми на его средства, в одной с ним квартире. Случилось это после того, как узнала, что он заболел «нехорошей» болезнью. (Ай, да дедушка! К сожалению, он умер, не дождавшись моего рождения.) А табачная лавка, конечно — тю-тю: была экспроприирована победившим классом.)

2

   В школе в этот день с Юрой произошло такое, что из головы напрочь улетучились все воспоминания о ночных гостях.

Началось как будто с пустяка. На первом уроке он небрежно сообщил Тане Карцевой, что в Бразилии удавы работают у людей.

— Перестань! Как не стыдно! — сказала она.

— Даже с детьми гуляют. Как настоящие няни, — добавил Юра.