- Это уж слишком много чести для Верочки, - нахмурилась теща. - Не видели еще в кино эту вертихвостку...

- Сходите, сходите, - настойчиво попросил Бергер. - Что нам, жалко, если человек снимется? Это даже будет очень интересно. А то она еще обидится!

- И пес с ней, если она обидится!

- Нет, это будет нехорошо. Анечка бы ее обязательно пригласила. Подруга и знакомая. И сверх того - соседка.

Бергер тщательно побрился недавно купленной электробритвой. Надел свежую рубашку, завязал галстук. И, несмотря на жару, облачился в темно-синий шерстяной костюм, приобретенный еще до женитьбы. Потом он осторожно отлил из флакона на ладонь несколько капель одеколона и, счастливо жмурясь, обтер лицо и шею.

Будильник, стоявший в столовой на радиоприемнике, показывал пятнадцать минут десятого.

- Когда же они приедут? - спросила теща, уже переодевшаяся в праздничное пестрое платье, вышедшее из моды и поэтому подаренное дочерью матери. - Они какое-нибудь время назначили?

- Они сказали, что приедут утром, если будет достаточно солнечная погода.

Погода была солнечная, очень солнечная, но кинооператоры не ехали. Бергер еще раз внимательно осмотрел весь дом и дворик и вышел за калитку.

Мимо шли нарядные люди с поезда, с электрички, проходившей по насыпи почти у самого дома Бергера. Только широкое серое шоссе, обсаженное юными соснами и березками, отделяло дачи, тесно лепившиеся друг к другу, от насыпи и электрички.

Бергер, строгий, торжественный, несколько раз взад-вперед прошелся вдоль соседних зеленых штакетников и заборчиков, сплетенных из ржавых проволочных заграждений, приблизился к киоску, где стояло уже много людей с бидонами и кастрюлями в очереди за пивом. И вот в тот момент, когда дошла его очередь, когда уже он отдал деньги буфетчику и принял из его рук тяжелую и холодную кружку с пивом, подле дома номер шесть остановился темный старенький запыленный автомобиль.