Значит, оправдать деление на "знакомых" и "незнакомых"? Выходит, оправдать, но с ограничениями. Не слишком ли часто переходит спасительное равнодушие к чужим людям в равнодушие к чужой беде?
Вот, например, лежит на обочине тротуара, головой к мусорному баку, человек в неопрятной одежде; по-видимому, спит. Кто его знает, скорее всего - просто пьян, а может быть, и болен? Мимо - люди, сплошным потоком, каждый торопится, каждому некогда, никто не остановится, не нагнется посмотреть, в чем дело. Сам не раз проходил мимо такой картины. Спросишь кого-нибудь: "Чего это он лежит?" - "Известно, пьян". И усмешка. И тут появляется какая-то старушка (на наших улицах почему-то именно старушкам до всего есть дело!); нагнулась, потрогала лежащего за плечо, отошла, вернулась с милиционером... Тут уж мое дело - сторона, я со спокойной совестью иду дальше. Но почему все-таки старушка, а не я?
А вот плачет на скамейке женщина в платочке, плачет горько, вытирая слезы по-странному - осенним кленовым листом... Кто ее знает, почему плачет, может быть, ей надо помочь? Но неудобно обратиться, а вдруг встретишь враждебный взгляд: "Тебе-то какое дело?" Этот страх враждебного взгляда словно бы оправдывает мое равнодушие. А люди все идут, идут мимо. Шаркают подошвы, стучат каблуки. А незнакомая женщина все плачет, утирая слезы кленовым листом...
А что, собственно, это значит - знакомый, продолжал рассуждать Юрий (специалист в области точных наук, он любил четкие определения). Если быть честным, надо признать, что "мои знакомые" - это те люди, с которыми, по чистой случайности, мне пришлось познакомиться, хотя бы поверхностно пообщаться.