Тора побледнела.

— Это был Тронд Хака, — воскликнула она, — мой дед.

Беспредельное чувство ужаса охватило всех.

А Тора снова осенила себя крестом.

— Сатана хочет подвергнуть нас испытанию, — сказала она. — И те, кто умер, не замолив своих грехов, по его приказу должны встать из могил.

Ее спокойствие произвело впечатление. Но его было недостаточно, чтобы перебороть темноту и неуверенность, которые подобно туману легли на усадьбу.

Несмотря на грозные предсказания и знамения, пришло и прошло время солнцестояния, а волк Фенрир не поглотил Солнца. И Луна всходила на небесах каждую ночь, а волк не смог ничего ей сделать, только однажды оставил на ней след своих зубов.

Но как только люди узнали о том, что в долину пришла болезнь, колдунья стала говорить, что это месть богов. И такого безграничного страха и ужаса, распространившихся по окрестностям, не было на памяти людей.

После Рождества наступило время, когда Эльвир вместе с другими бондами собрались в Мэрине.

Сигрид было страшно.

Если они станут приносить жертвы, то, как поступит король, узнав об этом? Но ее грыз и другой страх, крепко засевший в ней: она вспомнила устрашающие изображения богов и, несмотря на все, что говорили Эльвир и священник Энунд, думала: а может быть, вдруг…

Эльвир вернулся из Мэрина раньше, чем она ожидала.

Да, ответил он, когда Сигрид спросила его о жертвоприношениях.

И она сама не понимала, ужаснуло ли это или облегчило ее душу.

— Я советовал им отказаться от этого, — добавил он. — Если король проведает, то никакой милости им ожидать не следует. И когда никто не пожелал слушать меня, я уехал домой.

Прошло немного времени, и от короля пришло послание, в котором он выразил желание поговорить с бондами.

Эльвир сказал: пусть едут те, кто приносил жертву. Ему с королем разговаривать не о чем.