Потом он увидел, что печка раскалилась докрасна. На неё поставили котелки, заправили воду пшённым концентратом. И ему страшно захотелось есть. Весь день он ничего не ел. Вкусно пахло дымом махорки, хотелось покурить. Бойцы говорили о лошадях, о сене и овсе. О том, что начальство сообщало им, будто там, куда они приедут, места степные, сена в колхозах много. И овёс будут поставлять. Из разговоров Якин уяснил: во всех вагонах эшелона едут хозяйственные роты – лошади и ездовые бойцы. Будут они возить на передовую боеприпасы, продукты, а с передовой в тыл – раненых.

Под утро поезд остановился в степи. Путь занесло снегом, надо было расчистить дорогу. Ругая метель, сидевшие у печки взяли лопаты и вылезли из вагона. Из спавших никто даже не пошевелился. Видимо, они отдежурили своё время и отдыхали. Якин долго смотрел на печку, на котелки, от которых вкусно пахло. Глотал слюни. И не выдержал. Зная, что кто-нибудь из лежащих не спит, он, тоже ругая вслух метель, взял лопату, пробрался к дверям.

Спрыгнул, вдоль железнодорожного полотна пошёл к бойцам, долго сгребал снег под откос. Но лишь только заговорили об оставленных на печи котелках, отстал от соседей, потом побежал к своей теплушке, вскочил в неё. Посидел на корточках возле печки, грея руки. Даже посвистел тихонько с небрежным видом. Снял с ремня котелок, из-за голенища вытащил ложку и очень медленно, будто нехотя, стал накладывать кулеша в свой котелок. Он из всех котелков взял по нескольку ложек. И незаметно было, что кто-то воровал кулеш. Рядом с печкой на мешке лежали большие и толстые сухари. Якин смотрел на них, но взять не решился. Вернулся на своё место. Обжигая язык, нёбо, с жадностью съел кулеш.