Вместо семафоров для маскировки на перегонах стояли бойцы с фонарями. Трое суток полз эшелон. Живые семафоры останавливали его и держали в степи раз десять по неизвестным для едущих причинам. Наконец притащились на станцию Бутурлиновка. Надо было всем выгружаться. Но оказалось, что платформу накануне разбомбили. Сходней не было, не знали, как вывести из вагонов лошадей. Дежурный на станции ругался, бойцы ругались. Возле вокзала прохаживались военные в белых полушубках. «Непременно кто-нибудь из них из контрразведки», – думал Якин. И, смело выпрыгнув из вагона, закричал дежурному:

– Да хоть доски какие-нибудь можно найти у вас? Есть доски? Мы быстро сходни сколотим!

Досок не было. Тогда Якину пришла мысль в голову.

– Мужики! – закричал он. – Выносите тюки с сеном, быстро! Наложим их и по сену сведём коней! – Он стал распоряжаться.

Едва вывели лошадей, дежурному передали, что к станции приближаются бомбардировщики.

– Воздух! Воздух!

– Гоните лошадей в степь!

Военные в полушубках указали начальнику эшелона, по какой дороге им надо ехать.

– Езжайте, – торопили они, – всё ваше добро потом на машинах привезут. Гоните, а то коней побьют!

Лошади были связаны поводами попарно. Какой-то усатый боец сунул Якину повода.

– Садись и гони на этих, – крикнул боец, – а я Серёгиных заберу!

Со ступенек вагона Якин забрался на лошадь и понёсся по дороге в степь за другими бойцами.

Контрразведчики шутить не любили. Дважды останавливали в степи растянувшуюся колонну странных всадников. Издали замечали их, вылезали из землянок, заваленных снегом. Расспрашивали, кто они такие.

– Дуйте скорей в Гнилуши. Там разберутся! – С такими словами пропускали ездовых.

На дороге и рядом с ней Якин видел следы гусениц, и надежда теплилась в нём.

В деревне Гнилуши военные переполошились, увидев всадников. Ведь все приехавшие были без маскировочных халатов, а тут уже фронтовая полоса.