В Киеве убили митрополита Владимира.

Я его раз видел - в Александро-Невской лавре на вечерне в первый день Пасхи: он "зачинал" пасхальные стихиры особым московским распевом - "Да воскреснет Бог и расточатся врази его". Всё это надо бы сберечь - и эту "музыку"

для русской музыки.

Да, теперь и я тоже слышу "музыку", но моя музыка - по земле:

"тла-да-да-да-да" голодной песни!

Каюсь, не утерпел, съел просвирку: четыре года берегли, белая, Ф.И.

Щеколдин из Суздаля привёз! А я размочил и съел. И вспомнилась сказка: три чугунных просвирки и надо их сглодать, и когда сгложешь - а я съел!

- мне приносят мои картины: их несут на шестах, как плакаты. Я взглянул: да что же это такое? - квадратиками ломтики - сырая говядина!

- рубиновые с кровью! И подпись: "Бикфордов шнур".

IV

В Москве при заходе солнца из солнца поднялся высокий огненный столб, перерезанный поперечной полосой, - багровый крест.

- мы живём в гостинице и занимаем большие две комнаты. Утром. Слышу, стучат. "Надо, - думаю, - посмотреть!" И иду через комнату, а на полу кровь. Я вытирать - не стирается: большой сгусток - как вермишель.

V

Приходили с обыском красногвардейцы - - Нет ли оружия?

- Кроме ножниц, - говорю, - ничего.

Глазели на мою серебряную стену, усаженную всякими чучелками.

- в Москве в Сыромятниках пруд, и полон пруд блинами - блины, как листья кувшинок. Это нам в дорогу: мы собираемся ехать в Москву.

1. В. Гессен спрашивает:

"А в Петербурге как у вас с прикреплением?"

("Прикрепление" - отдача хлебной и продуктовой карточки в продовольственную лавку: дело очень трудное - надо успеть вовремя, а большая очередь!)

"Н.А. Котляревский, - говорю, - в Академии на чугунной плите чугуном припечатал!" Последняя ночь, завтра в путь. Собрали мы корзинку.