— Какое имя дал тебе Белый Орел? — поинтересовался Шекспир.

— Убивающий Гризли.

Старый охотник улыбнулся уголками рта, словно боясь рассмеяться, внимательно посмотрел на Ната, посерьезнел и спросил:

— А ты не разыгрываешь меня?

— Да нет же…

— А я было подумал. — Траппер нахмурил лоб. — Годами юн, но смел и верен слову; он не речист, зато делами славен, не дерзок он, но дерзких не прощает; он прямодушен, щедр и сердцем чист

— О ком это ты?

— Неважно, — ответил Шекспир. Он обернулся в сторону деревьев, растущих в отдалении, и убедился, что юты действительно ушли.

— Белый Орел дал мне еще и орлиное перо, — похвастался Нат.

— Где оно?

— В мешке.

— Почему же ты его не носишь?

— Снял, потому что никак не мог привыкнуть спать с пером в волосах, — объяснил Нат, — и не надевал его с тех пор.

— Я не из тех, кто любит давать советы, но на твоем месте я бы надел его. Орлиные перья — это знаки отличия у индейцев, в некоторых племенах их разрешают носить, только когда воин убивает своего врага, — пояснил Шекспир. — Чью смерть видел Белый Орел?

— Кайова.

Шекспир кивнул:

— Белый Орел, должно быть, высоко оценил твою храбрость. И если ты снова окажешься в землях шайенов, лучше тебе надеть перо. Вождь может обидеться, если не увидит его у тебя в волосах.

— Я запомню это, — пообещал юноша. Он посмотрел на стрелу, торчащую в стволе дерева, и вытащил ее. — Еще секунда, и я был бы покойник.

— Никогда нельзя недооценивать индейца с луком, — предостерег траппер. — Они с детства учатся стрелять, стоя, на бегу или верхом на лошади, и попадают в цель с сотни ярдов.

Нат задумчиво изучал стрелу.

— И потому, — продолжил Шекспир, — они могут пускать стрелы быстрее, чем я или ты успеем перезарядить карабин. Однажды я видел поединок между охотником, который мог попасть в желудь на ветке с пятидесяти ярдов, и воином кроу. Пока охотник стрелял, перезаряжал и целился, кроу успел выпустить двадцать стрел.