Вы не подозреваете, каков этот дом. - Может ли быть, - вскричал я, - что болтовня на "Мелузине" сущая правда? Я рассказал Попу о вечернем разговоре матросов. - Могу вас заверить, - сказал Поп, - что относительно Ганувера все это выдумка, но верно, что такого другого дома нет на земле. Впрочем, может быть, вы завтра увидите сами. Идемте, дорогой Санди, вы, конечно, привыкли ложиться рано и устали. Осваивайтесь с переменой судьбы. "Творится невероятное", - подумал я, идя за ним в коридор, примыкавший к библиотеке, где были две двери. - Здесь помещаюсь я, - сказал Поп, указывая одну дверь, и, открыв другую, прибавил: - А вот ваша комната. Не робейте, Санди, мы все люди серьезные и никогда не шутим в делах, сказал он, видя. что я, смущенный, отстал. - Вы ожидаете, может быть, что я введу вас в позолоченные чертоги (а я как раз так и думал)? Далеко нет. Хотя жить вам будет здесь хорошо. Действительно, это была такая спокойная и большая комната, что я ухмыльнулся. Она не внушала того доверия, какое внушает настоящая ваша собственность, например, перочинный нож, но так приятно охватывала входящего. Пока что я чувствовал себя гостем этого отличного помещения с зеркалом, зеркальным шкапом, ковром и письменным столом, не говоря о другой мебели. Я шел за Попом с сердцебиением. Он толкнул дверь вправо, где в более узком пространстве находилась кровать и другие предметы роскошной жизни. Все это с изысканной чистотой и строгой приветливостью призывало меня бросить последний взгляд на оставляемого позади дядюшку Гро. - Я думаю, вы устроитесь, - сказал Поп, оглядывая помещение. - Несколько тесновато, но рядом библиотека, где вы можете быть сколько хотите. Вы пошлете за своим чемоданом завтра. - О да, - сказал я, нервно хихикнув. - Пожалуй, что так. И чемодан и все прочее. - У вас много вещей? - благосклонно спросил он. - Как же! - ответил я. - Одних чемоданов с воротничками и смокингами около пяти. - Пять?..