
Такое начало мне понравилось, и я с нетерпением ждал ответа. "Все равно", ответил второй голос, столь небрежный и нежный, что я подумал, не женщина ли отвечает мужчине. - "Ну, кто там?! - громче сказал первый. - В кубрике свет; эй, молодцы!". Тогда я вылез и увидел - скорее различил во тьме - двух людей, закутанных в непромокаемые плащи. Они стояли, оглядываясь, потом заметили меня, и тот, что был повыше, сказал: - Мальчик, где шкипер? Мне показалось странным, что в такой тьме можно установить возраст. В этот момент мне хотелось быть шкипером. Я бы сказал - густо, окладисто, с хрипотой, - что-нибудь отчаянное, например: "Разорви тебя ад!" - или: "Пусть перелопаются в моем мозгу все тросы, если я что-нибудь понимаю!" Я объяснил, что я один на судне, и объяснил также, куда ушли остальные. - В таком случае, - заявил спутник высокого человека, - не спуститься ли в кубрик? Эй, юнга, посади нас к себе, и мы поговорим, здесь очень сыро. Я подумал... Нет, я ничего не подумал. Но это было странное появление, и, рассматривая неизвестных, я на один миг отлетел в любимую страну битв, героев, кладов, где проходят, как тени, гигантские паруса и слышен крик - песня - шепот: "Тайна очарование! Тайна - очарование!". "Неужели началось?" спрашивал я себя; мои колени дрожали. Бывают минуты, когда, размышляя, не замечаешь движений, поэтому я очнулся, лишь увидев себя сидящим в кубрике против посетителей - они сели на вторую койку, где спал Эгва, другой матрос, - и сидели согнувшись, чтобы не стукнуться о потолокпалубу. "Вот это люди!" - подумал я, почтительно рассматривая фигуры своих гостей. Оба они мне понравились - каждый в своем роде. Старший, широколицый, с бледным лицом, строгими серыми глазами и едва заметной улыбкой, должен был, по моему мнению, годиться для роли отважного капитана, у которого есть кое-что на обед матросам, кроме сушеной рыбы. Младший, чей голос казался мне женским, - увы! - имел небольшие усы, темные пренебрежительные глаза и светлые волосы. Он был на вид слабее первого, но хорошо подбоченивался и великолепно смеялся.