Ты, я вижу, малый не трус. - В моей семье не было трусов, - сказал я с скромной гордостью. На самом деле, никакой семьи у меня не было. Море и ветер - вот что люблю я! Казалось, мой ответ удивил его, он посмотрел на меня сочувственно, словно я нашел и поднес потерянную им вещь. - Ты, Санди, или большой плут, или странный характер, сказал он, подавая мне папиросу, - знаешь ли ты, что я тоже люблю море и ветер? - Вы должны любить, - ответил я. - Почему? - У вас такой вид. - Никогда не суди по наружности, - сказал, улыбаясь, Дюрок. - Но оставим это. Знаешь ли ты, пылкая голова, куда мы плывем? Я как мог взросло покачал головой и ногой. - У мыса Гардена стоит дом моего друга Ганувера. По наружному фасаду в нем сто шестьдесят окон, если не больше. Дом в три этажа. Он велик, друг Санди, очень велик. И там множество потайных ходов, есть скрытые помещения редкой красоты, множество затейливых неожиданностей. Старинные волшебники покраснели бы от стыда, что так мало придумали в свое время. Я выразил надежду, что увижу столь чудесные вещи. - Ну, это как сказать, - ответил Дюрок рассеянно. - Боюсь, что нам будет не до тебя. - Он повернулся к окну и крикнул: Иду вас сменить! Он встал. Стоя, он выпил еще один стакан, потом, поправив и застегнув плащ, шагнул в тьму. Тотчас пришел Эстамп, сел на покинутый Дюроком стул и, потирая закоченевшие руки, сказал: - Третья смена будет твоя. Ну, что же ты сделаешь на свои деньги? В ту минуту я сидел, блаженно очумев от загадочного дворца, и вопрос Эстампа что-то у меня отнял. Не иначе как я уже связывал свое будущее с целью прибытия. Вихрь мечты! - Что я сделаю? - переспросил я. - Пожалуй, я куплю рыбачий баркас. Многие рыбаки живут своим ремеслом. - Вот как?! - сказал Эстамп. - А я думал, что ты подаришь что-нибудь своей душеньке. Я пробормотал что-то, не желая признаться, что моя душенька - вырезанная из журнала женская голова, страшно пленившая меня, - лежит на дне моего сундучка. Эстамп выпил, стал рассеянно и нетерпеливо оглядываться.