А привиделся мне в ту сиротливую для меня ночь, самый настоящий геройский пацан, его все знали и называли Мальчиш-Кибальчиш. Я состоял в команде Мальчиша главным адъютантом и вторым командиром. И, следовательно, всегда замещал на передовых позициях Мальчиша.

... Вот Мальчиш ушел в землянку с накатом из толстых бревен и броневых листов.

Мальчиш хотел быстро пообедать гороховым интернатским супом и черным хлебом с квадратиком сливочного масла.

А я вижу, как прямо через бруствер нашего траншейного окопа переваливается по-пластунски весь прегрязный, в глине и листьях, наш командир разведки, который должен мне доложить...

И вижу - командир разведки - собственной персоной Юрка Стенькин. А Юрка, как ни в чем не бывало, доложил мне донесение:

- Вы тут, как какие-то дураки, стреляете из пулемета "максима" по фашистским буржуинским цепям, а пацан, который "жиртрест" и еще он завхоз нашей столовки, через подземный самый секретный лаз уполз к фрицевским лазутчикам. И не зря он по фамилии - Плохиш! Я разведал, что за одну пачку буржуинского печенья и полкило ирисок кофейных, пацан-Плохиш, сразу выдаст ихнему штабу нашу столовку. А в столовке мешки с крупой! А в мешках - сухой порох для пуль! А вы тут ничего не знаете!

Выслушав обстоятельное донесение начальника разведки, который временно был моим рабовладельцем, я сразу нашелся:

- Ты, Юрка, хоть и рабовладелец, а дурачина и простофиля! А стреляем мы из пулеметов нарочно, чтоб буржуинские цепи не встали во весь рост и не пошли на нас в психическую атаку. Понял, дурак? Потому что отряд Котовского еще далеко, им еще нужно разбить беляков и самураев за рекой. И ждать помощи неоткуда! А Плохиш, раз он струсил и захотел стать предателем... Я дам приказание прямо из самолета, а лучше, чтоб катюшами, чтоб знал в другой раз!

Грязный и липкий Юрка отдал мне честь, а сам вдруг скорчил противную рожу и препротивненько пропел: