– А может, просто… - с намеком повертел пальцами Прокоп.

– Нет, вот этого как раж не надо! - строго глянул на него Григорьев. - Как бы хуже не штало… Дай-ка подумать… Аха… уху… хм-м-м… хм-м-м…

Демьян Федорович раздумывал довольно долго. Уж и Прокоп начал зябко переминаться с ноги на ногу - домовому у печки привычнее, холодов этот народец не уважает. А Хозяин Кладбища все думал. В конце концов он поднял палец и важно прошамкал:

– Мышлю, бесы тут замешаны. Не жнаешь - до того, как эта карусель началась, у девчонки из родни никто не помирал?

– Не слышал, надо поразузнать… - почесал в затылке Прокоп. - А что?

– Ну, шлышал небось - шильный колдун перед шмертью должон кому-то шилу отдать, а то помирать шибко тяжко будет…

– А ты кому ж отдал?

– Хех! Хех-хех! То-то и оно, што никому! Потому до ших пор ждесь! Шильный колдун швоей шмертью умереть вообще не может - ешли не прибьет никто, так и будет мучаться, а от штарости все одно не шдохнет! А ешли вше ж ждохнет - так прижраком штанет, аль еще похуже чем…

– Ну так это перед смертью, в старости… А Верке всего семь лет - рано ей еще…

– Так то-то и оно! - раздраженно поморщился Хозяин Кладбища. - Рано ей еще! И вот ешли какой-нибудь колдун ей так шилу передал… вот она может именно так и проявляться! В виде бесов шкачущих! Шами шобой пакошти творятся, против ее воли!

– Ишь оно как… А делать-то чего, делать?

– Делать… - проворчал Григорьев. - Ну, в первую голову надо выяшнить доподлинно - так ли дело обштоит, или я ошибся где!

– И как выяснить?

– Да шо ты меня подгоняешь?! - рассердился ведун-призрак. - Я тебе, чай, не лошадь ижвожная, имей терпение!

Хозяин Кладбища погладил пушистую бороду, поплавал вокруг своего надгробия (хотя написано там было «Аркадий Степанович Бородин»), а потом снова поднял палец и важно сказал:

– Надо мне шамому вжглянуть! Уж я-то ш первого вжгляду шкажу - кем девка поморочена! И как ее от этого ижбавить!