В аэропорту я арендовал машину — неброскую, но надежную «камри» — и, продравшись сквозь нью-йоркские пробки, через несколько часов оказался около Университета Вирджинии. О своем визите я, естественно, никого заранее не предупреждал: было очевидно, что господин Глейн не жаждет меня видеть. Быть непрошеным гостем — не в моих правилах, но на сей раз принципами можно и поступиться. Чувствуя себя лошадью Калигулы, вступающей в римский сенат, я вошел в ворота университетского кампуса.

Университет Вирджинии раскинулся на довольно большой территории. К счастью, я еще в Аргентине изучил подробный план корпусов и прекрасно знал, куда мне нужно идти. На самом деле это куда больший бонус, чем могло бы показаться на первый взгляд: чем увереннее ты себя ведешь, тем меньше вызываешь ненужных вопросов. Особенно хорошо это работает, когда ты находишься в том месте, где тебе, строго говоря, не следует находиться…

В корпус, где работал Глейн, я вошел походкой победителя, широко улыбнувшись, проследовал мимо привратницы и поднялся по лестнице на третий этаж. Дверь кабинета была заперта. Впрочем, это не должно было меня обескуражить. Мимо по коридору как раз проходила весьма ученая, надо полагать, дама средних лет, судя по ее внешнему виду — старая дева в третьем поколении. Еще раз лучезарно улыбнувшись (в Америке нужно постоянно улыбаться — только так ты не выделяешься из толпы гринго), я вежливо спросил ее:

— Простите, вы, случайно, не знаете, где я могу найти уважаемого профессора Глейна? Дверь его кабинета, увы, закрыта.

— А зачем вам профессор? — Строго сверкнула на меня глазами из-под очков моя собеседница. В общем, этого и следовало ожидать. Теперь я буду подвергнут строгому перекрестному допросу. Но на такой случай у меня была заготовлена неплохая версия.