Наши дни

Восемь вечера. С юга, похожее на странное насекомое, скользящее по гладкой поверхности синей скатерти, прокладывало свой путь через карибские просторы старое, видавшее лучшие времена грузовое судно. Тонкая струя дыма, идущая из его единственной трубы, растворялась в легком бризе, а солнце, уже тронувшее край горизонта на западе, повисло, как огромный оранжевый шар.

Это было одно из последних суден, которые еще бороздили океанские просторы, навещая самые отдаленные и экзотические порты мира. Их осталось совсем немного. Они не следовали по стандартным маршрутам. Их расписание зависело от того, какой груз они перевозили и от того, кому этот груз принадлежал, поэтому их тактика менялась от порта к порту. Они причаливали к берегу, разгружались и растворялись в ночи.

В двух милях от берега покачивалась на волнах маленькая лодка, она не подходила к кораблю, а старалась держаться параллельным курсом. Лоцман захлопнул крышку люка, когда сбросили трап.

Лоцман, пятидесятилетний загорелый моряк с густой седой шевелюрой, с интересом уставился на старое судно. Черная краска местами облупилась и висела клочьями. Корабль сильно нуждался в ремонте. Громоздкий якорь, крепко сидящий в своем гнезде, был полностью изъеден ржавчиной. Лоцман с трудом разобрал буквы, написанные на борту. Старое фрахтовое судно называлось «Орегон».

Хесус Моралес изумленно потряс головой. Удивительно, что старая калоша не пошла ко дну еще лет двадцать назад. Судно выглядело брошенным на произвол судьбы и совсем не походило на действующий грузовой корабль. Интересно, бюрократы из министерства транспорта представляют себе хотя бы на треть состояние корабля, с которым они заключили контракт по перевозке химических удобрений для сахарных и табачных плантаций? Трудно было представить, что корабль в таком состоянии сможет пройти даже самую терпимо настроенную инспекцию.