Через два дня путешественники, преодолев шестнадцать тысяч футов и переправившись через реку Цангпо, остановились переночевать в монастыре Ра-Ме. За время пути их настигли вести из Норбулинки. Китайцы открыли огонь по безоружным толпам, тысячи человек были убиты. Эта новость добила далай-ламу, и без того удрученного вынужденным бегством и подавленного утомительным переходом.

Оверхольт доложил по радио об их местонахождении и добавил, что они не нуждаются в дополнительной помощи. Это было сделано исключительно ради того, чтоб избежать возможного конфликта с китайцами. Он и его люди были истощены и измучены, но они без задержек преодолели сложный участок пути в Непале. Теперь городок Лхунтса-Дзонг и деревенька Джора остались далеко позади.

До Карпо-Паса, пограничного с Индией, теперь оставалось не более одного дня пути верхом.

И вдруг пошел снег. Метель с пронизывающим ветром, низкие облака над Мангмангом — так их встретил последний тибетский городок перед индийской границей. Далай-лама, и без того раздавленный сознанием того, сколько жизней сложили его соплеменники и сколько их еще погибнет, заболел.

Чтобы облегчить путешествие, его посадили на странное животное — дзомо, родившееся от скрещивания яка с лошадью. Пока дзомо взбирался по крутому склону, далай-лама в последний раз с тоской смотрел на Тибет, где оставалась большая часть его души.

Оверхольт направил свою лошадь поближе. Он выждал, пока далай-лама вернется из своих горьких дум, и лишь тогда заговорил.

— Моя страна никогда ничего не забывает. Однажды мы поможем вам вернуться. Далай-лама кивнул и похлопал по шее своего дзомо. Замыкающий колонну мул, который тащил тележку с бесценным сокровищем, подвернул ногу, пока пересекал ущелье, и устремился вниз. Шестисотфунтовый вес, такой неподъемный, пока они карабкались вверх по ущелью, наконец вырвался на свободу. Колеса весело подскакивали на камнях.