— Не распнут, я отболтал, как мог, — Бородянский отер испарину со лба. — Они завтра приедут. Попробуешь опоздать — попрощаешься с работой, однозначно. И так они злые, как собаки, и такие же голодные.

— Собак кормить надо, чтобы добрее были, — позволил себе сострить Чеботарев.

— Вот-вот. Корм привез, я надеюсь? Давай деньги, до завтра у меня полежат, на случай, если ты снова проспишь или про такси забудешь.

— Корм… э… то есть в смысле деньги… я вот… — на Чеботарева было жалко смотреть. Но Лев Семенович сентиментальностью не отличался.

— Тэк-тэк-тэк, — произнес он, поудобнее устраиваясь в директорском кресле в ожидании рассказа чиновника. — ну-с, выкладывай. Я уже весь во внимании.

— Не могли бы вы, Лев Семенович, одолжить мне… нужную сумму? Если у вас, конечно, есть…

— Конечно, нет, — было не вполне понятно, к чему именно относился ответ начальника, но он все равно не обнадеживал.

— Я бы вас и не беспокоил, Лев Семенович, но вы понимаете, ни к кому из сослуживцев подойти невозможно — и говорить не станут. Никто не знает, сколько еще на месте просидит.… Да и работа такая, друзьями не очень-то обрастешь, хи-хи-хи… — Чеботарев не знал, как ему себя вести, и был смущен до предела. — А у меня, как назло, неприятность такая… маленькая… большая… неприятная, в общем. Просто не знаю, что делать, — и, махнув рукой, Сергей Степанович позволил себе вольность — опустился без сил на стул, не дождавшись приглашения босса, чем и в самом деле встревожил последнего не на шутку.

— Выкладывай по порядку, — приказал Бородянский.

— Обокрали меня. Начисто, — выдохнул Чеботарев.

— Кто? Когда?

— Вчера, пока у вас был. Сантехник какой-то пришлый.

— Мои соболезнования, — Бородянский нахмурился. — Но ничего, новое добро наживешь. Если только этих пришлых сплавишь. Поэтому деньги до завтра надо достать, хоть кровь из носу.