Утром он проспал звонок будильника, ежедневно рокочущий у кровати Гжеся без четверти семь. Проснулся только от шума другого рода, но не менее бурного. В первое мгновение, еще не стряхнув с себя сон, он не мог понять, что произошло. Но вскоре, открыв глаза, к великому своему удивлению, увидел, что Гжесь никак не может открыть шкаф. Война его с упрямыми дверцами длилась, видимо, уже долго, так как теперь он, красный от злости, молотил в них кулаками и ногами, очертя голову и с таким ожесточением, что казалось — шкаф вот-вот треснет и разлетится в щепки.
К счастью, шум донесся до комнаты матери.
— Гжесь! — откликнулась она. — Что ты делаешь? Опомнись! Зачем ломаешь шкаф?
— Я не виноват, что нет ключа, — в отчаянье крикнул Гжесь. — Как я могу открыть шкаф без ключа?
— Куда же он девался?
Гжесь мрачно поглядел на запертый шкаф и пожал плечами.
— Почем я знаю. Вечером был, а теперь нет.
— Небось засунул куда-нибудь?
— Я его засунул? — вскипел Гжесь. — Всегда я во всем виноват!
— Чудес не бывает, — спокойно возразила мать. — Раз ключ был, значит…
Она еще не окончила, как из постели Лукаша вылетел и брякнул об пол пропавший ключ. В комнате воцарилась тишина. Мать и Гжесь вперили изумленный и растерянный взгляд в столь неожиданно вернувшуюся потерю. Наконец Гжесь кинулся к ключу.
— Видишь, кто его забрал? А ты сразу на меня…