— Лукаш, — сказала мать, — можешь ты нам объяснить, зачем ты спрятал ключ?

Прозвучавший в ее голосе легкий оттенок упрека огорчил Лукаша. Но он не знал, что ответить. Разве мог он сказать правду при Гжесе?

— Да, я спрятал, — подтвердил он в конце концов.

Между тем Гжесь поднял ключ и с большим интересом принялся его рассматривать.

— Он забрал его, наверно, еще вчера вечером и спал с ним всю ночь.

— Это правда, Лукаш? — спросила мать.

Лукаш кивнул головой.

— Но зачем, Лукаш? На что тебе понадобился ключ?

Лукаш напрасно искал подходящего объяснения.

— Я знаю, — сказал Гжесь. — Он просто хотел сделать мне назло. Чтоб я опоздал в школу.

— Нет, нет! — запротестовал Лукаш.

— Зачем ты брал ключ? Чтоб я опоздал…

«Ах, лис, — с горечью подумал Лукаш, — почему никто не хочет понять меня?» И вдруг почувствовал, что нужно оказать решительный отпор начавшемуся допросу.

— Да, для этого! — объяснил он, садясь на постели.

У Гжеся изумленно округлились глаза и быстро замигали ресницы. Потом на лице его появилась гримаса глубокого отвращения. Отвернувшись от Лукаша, о» обратился к матери:

— Слыхала? Из этого ребенка получится хулиган, вот увидишь.

— Гжесь!

— Да я ничего. Но вчера он врал, будто видел золотого лиса, а потом лег спать, спрятав ключ. Скажи ему, что никаких золотых лисов нет, ведь он даже отцу не верит. Врет, будто видел золотого лиса. И спит, спрятав ключ.

Однако ввиду позднего времени — было уже около семи — мать не считала, что к обсуждению еще неизвестной ей проблемы о лисе, а равно истории с ключом, следует приступать сейчас же. Каждого из членов семьи ждал день, полный забот и обязанностей. Отец ездил к восьми в хирургическую клинику при больнице Младенца Иисуса. Школа медсестер, в которой мать преподавала польский язык, находилась на Жолибоже; Гжесю тоже надо было проделать немалый путь, так как он посещал школу на улице Коперника. Из всей семьи одному только Лукашу было недалеко: детский сад его помещался тут же рядом, на Совьей улице.