— Гжесь!

Он навострил уши.

— Сколько раз я тебе говорила, — продолжала она, — чтобы ты не раскидывал своих вещей по всем углам?

— Я раскидываю? — удивился Гжесь.

— А то кто же?

— Я и не думал раскидывать.

— Посмотри, на что комната похожа.

Лукаш тихонько повернулся на бок, лицом к комнате, и, чувствуя, что перестал быть в центре внимания, осторожно открыл глаза. Гжесь в коротенькой рубашке и плавках стоял возле стола. Тощие ноги двенадцатилетнего подростка и взгляд, выражающий растерянность и удивление, показались Лукашу презабавными. «Получай за красные уши», — с удовлетворением подумал Лукаш. И тотчас убедился, что отдельные части гардероба Гжеся действительно разбрелись по местам, не вполне соответствующим: один башмак — под кроватью, другой — посреди комнаты, свитер — на столе, а штаны, небрежно кинутые на стул, видимо, сами слезли на пол.

Между тем Гжесь вдумчиво оценивал создавшееся положение.

— Ты видишь? — настаивала мать.

Он тяжело вздохнул.

— Да это только пока.

— То есть как пока?

— Я как раз хотел собрать.

— А башмаки?

Гжесь посмотрел искоса на грязные ботинки.

— Сейчас возьму.

— Их надо бы почистить. Как по-твоему?

И, не дожидаясь его ответа, она зажгла ночник у постели, а потом погасила верхний свет.

— Не валандайся, Гжесь, — сказала она, выходя. — А то завтра опять не проснешься… И не забудь умыться.

— А в чем же мне спать? — спохватился Гжесь.

— То есть как в чем?

— Ведь ты взяла пижаму в стирку.

Мать соболезнующе покачала головой.

— И ты не знаешь, что в шкафу есть другая, чистая?

Тут у Лукаша страшно забилось сердце. Шкаф! Как мог он забыть о том, что в шкафу — не только его вещи, но и Гжеся. Что же теперь будет? Что произойдет, если Гжесь увидит спрятавшегося лиса? Он, конечно, подымет крик, лис испугается и убежит. Может, предупредить? Но кого? Лукаша взяло сомнение. Кого предупредить: Гжеся или лиса? Кому довериться?