— Я бы не стал осуждать такого, — протянул Билл, припомнив, что сам работал когда-то в забое до старательского похода на Кулгарди.

— И народ на приисках это понимает. Мы, во всяком случае, понимаем, — усмехнулся Динни. — Если жизнь у нас бьет ключом, то только благодаря так называемой «незаконной торговле золотом», которая обеспечивает наличие денег в обращении. Однако вся деловая жизнь города зависит от рудников, от заработка рудокопов, от их покупательной способности. Золотодобывающая промышленность мертвой хваткой держит Калгурли за горло.

Наши рудники не раз ставили рекорд по добыче богатых руд. Было время, когда Лейк-Вью выдавал по тонне золота в месяц. Шесть тысяч четыреста тонн теллуридов дали за несколько месяцев золота примерно на три четверти миллиона фунтов стерлингов. Больше половины, конечно, уплыло за океан. Компании хищнически эксплуатировали рудники года три-четыре кряду, после чего добыча начала падать. Тогда они стали искать козла отпущения, чтобы отвлечь внимание от себя и под шумок сбыть акции. А тут как раз создали Комиссию по борьбе с хищениями золота, и это пришлось очень кстати.

— Вот уж, верно, суматоха поднялась! — заметил Билл.

— Да, суматоха была немалая, — подтвердил Динни. — Словно муравейник разворошили. Все, у кого застряло хоть немного руды, бросились ее сбывать. Но кто особенно переполошился, так это скупщики золота и крупные воротилы с черной биржи.

Джек Скэнтлбери, журналист, еще подлил масла в огонь. Он побывал на рудниках по поручению английских вкладчиков, а потом написал, что там, дескать, огромные хищения и вкладчики теряют на этом сотни тысяч фунтов. Тогда на рудники прибыл агент сыскной полиции сержант Кэвене с целой кучей сыщиков. Кэвене заявил, что хищения золота достигают «чудовищных размеров». Вот тут-то и была создана специальная королевская комиссия «для расследования и проверки фактов».