Динни рассмеялся, припомнив что-то. Он знал немало занятных историй о том, как рудокопы водили за нос сыщиков, когда им надо было вынести из рудника кусок хорошей руды.

— Не успела комиссия еще приступить к расследованию, как калгурлийская обогатительная фабрика внезапно закрылась, — продолжал он. — И все работавшие на ней смылись кто куда. А у некоторых наших почтенных граждан внезапно явилась необходимость отлучиться из города по неотложным делам.

Все знали, что кое-кто из скупщиков золота имеет при заброшенных рудниках обогатительные фабрики для обработки краденой руды. А другие переправляют концентраты для извлечения золота в восточные штаты. Но откуда попадает золото на эти фабрики — сколько ни бились, установить не могли. На золотом слитке ведь не написано, где его добывали и где плавили, и даже если приносят золото из заведомо выработанного рудника, банкир не обязан это знать. Были случаи, когда на рудниках из месяца в месяц регистрировалась добыча золота с несуществующих арендованных отводов. Между прочим, Тэсси тоже вызывали как-то раз в комиссию. Он должен был дать объяснения относительно золота, которое сдал в один из банков.

— Тэсси Ригана?

— Его самого.

Посмеиваясь, Динни принялся рассказывать, как Тэсси целое утро на допросе всех морочил, пока его не приперли к стене, после чего он вынужден был наконец сказать, откуда взялось у него золото.

— «Как, ваша милость! Разве я не толкую вам об этом, почитай что целый час! — сказал Тэсси. — Говорю же, мне попался неплохой пласт на моем рудничке, и я потел над ним с год, а то и больше. Только прошу заметить — я не говорю, что это была какая-то неслыханно богатая жила. А теперь она уже и вовсе выработана. Но все ж таки, как я сказал своему дружку, с которым мы вместе ее ковыряли, это была жила как жила, неплохая жила, не хуже других, а ведь я их перевидал на своем веку немало — и на Браун-Хилле и на…»

«Что это за рудник, мистер Риган?» — спрашивают его.