Однако вскоре выяснилось, что появившаяся на горизонте точка — не что иное, как наше ки­тобойное судно. Прохоров вздохнул: увы, долж­но быть, век необычайных приключений давно миновал — все буднично и однообразно. Да и что делать шхунам под иностранным флагом в этих холодных пустынных просторах?

—   Цель, да не та,— пошутил Терюшин, когда Иван сменился с вахты.— Вот и я говорю — ана­хронизм!

—   А вы не смейтесь, товарищ матрос,— сер­дито сказал мичман.— Прохоров отлично нес вахту. Затем и поставлены здесь. А в вашем за­ведовании беспорядок.

Терюшин сразу же прикусил язык. Иван усмехнулся, вышел из домика и по каменным ступеням спустился к морю. Наблюдательный пост был расположен в небольшой бухте, зажа­той с трех сторон горами. Эти остроконечные безжизненные горы сливались в сплошную за­снеженную гряду.

Прохоров намеревался пройти в восточный ко­нец бухты, где совсем недавно обнаружил остов какого-то судна, разбившегося, быть может, еще в старину на камнях. И вообще восточный конец бухты его привлекал все время. Здесь попада­лись вынесенные прибоем на берег части разби­тых лодок, деревянные и железные бочки, бутыл­ки, металлические предметы с погибших кораб­лей. Особенно тщательно Иван осматривал бу­тылки: в них могли оказаться записки, содержа­щие интересные сведения.

Небо над головой было словно эмалевое. Шур­шала галька под ногами. Иван брел неторопли­во, погруженный в свои размышления. Но не­ожиданно он остановился, прислушался, поднял голову.

—   Яра, pа-pа, ра-ра!

Только теперь он заметил собачью упряжку высоко в горах. Склон был очень крутой, но нар­та неслась, не сбавляя хода. Голос каюра, при­глушенный расстоянием, был не громче комари­ного писка.

«Да на такой скорости шею можно свернуть, а он еще подгоняет собак. Кто бы это мог быть?»