Ведь хотела же маме Динку давно уже показать, не нравилось мне что толстеет она странно, ест неправильно. Только у меня все не получалось — только захочешь сделать что-нибудь… а день по-другому разворачивается. То мы с этим «кино» на крыше застряли, то потом за дворником следили, пытались понять — видел он нас или нет? Узнает ли он нас, если увидит? А если узнает, то что он будет делать? Это больше недели заняло. Я Динку только кормить бегала, посидеть мне с ней было совсем некогда, а уж тем более о здоровье поинтересоваться. Вот и пропустила что-то очень важное, не заметила, когда это она так разболелась, бедняжка!

Скорее бы уже мама пришла домой со своих занятий. Наташа ее во дворе караулит, прибежит за мной сразу, как ее увидит. А я вот только и могу теперь, что сидеть рядом с Динкой и гладить ее по горячей голове, по раздувшемуся невероятно животу. Нос у нее горячий, дышит она тяжело, а в животе, похоже, «газы ходят» — так Галкина бабушка про себя говорит, если съест что-то вредное для ее здоровья. Они, «газы» эти, могут «больно ходить и мучить», если их не «унять». Я вот только всегда мимо ушей пропускала, чем же она эти «газы унимает». Ведь сколько раз они с мамой при мне разговаривали на эти медицинские темы, а я не слушала, сейчас бы вон как и пригодилось! Нет, надо в моей жизни что-то менять! Прямо завтра же и начну — план буду не только на день составлять… да я его на всю жизнь составлю! И разговоры нужные начну слушать… только как их от ненужных отличить? Только решишь, что он ненужный, а он самый нужный и окажется…

— Потерпи немножко, Диночка, мама скоро уже придти должна. Она тебе обязательно поможет. Она у нас знаешь какая… она никогда не теряется, она всегда знает, как должен каждый себя вести и что когда делать нужно, тоже всегда знает!

Динка тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Не поверила, наверное. Не слишком-то хорошо люди себя вели в ее жизни. Вот и я тоже… нет, реветь я не буду, тут слезами горю не поможешь, действовать надо!