— Тогда покажем им силу креста и пороха, — засмеялся капитан и продолжил излагать свой план.

Они должны были встретить мятежников в церкви, где посередине, напротив двери, построили баррикады из мешков с песком, а в стратегически выгодных местах сделали бойницы для мушкетов. Капитан де ла Вега объяснил, что, пока защитники миссии смогут удерживать нападающих на определенном расстоянии, успевая перезаряжать карабины и мушкеты, преимущество будет на их стороне, зато в рукопашной схватке сильнее окажутся индейцы, превосходящие их и численностью, и свирепостью.

Мужество капитана восхитило падре Мендосу. Де ла Веге было около тридцати лет, и он уже был ветераном, закаленным в итальянских войнах, откуда вернулся героем, покрытым боевыми шрамами. Он был третьим сыном в семье идальго, чей род восходил к Сиду Завоевателю

Падре Мендоса слышал немало сплетен о знаменитом вояже доньи Эулалии, дамы столь же дурного нрава, как и ее супруг. Караван сеньоры преодолел расстояние между Мехико, где она жила как принцесса, и Монтерреем, мрачной и неуютной крепостью, где ее ожидал супруг, за полгода. Караван продвигался вперед черепашьим шагом, волоча за собой целый обоз запряженных быками повозок и несметную вереницу мулов с поклажей; по пути в каждом городе она устраивала великосветский праздник, обыкновенно длившийся несколько дней. Говорили, что эксцентричная дама купается в ослином молоке и красит волосы; что она переняла у венецианских придворных красавиц моду на каблуки и румяна; что она отдавала встреченным по пути нагим индейцам свои шелковые наряды, но не из христианского милосердия, а из простого мотовства; и, в качестве апофеоза ее скандальной славы, прибавляли, что сеньора пленилась бравым капитаном Алехандро де ла Вегой.

— Но кто я такой, чтобы судить эту женщину, всего лишь бедный францисканец, — заключил падре Мендоса, искоса посматривая на де ла Вегу и невольно взвешивая про себя, сколько правды в этих слухах.