Чтобы яблонька поняла, родимая. Этак мы за лето всё обучим, колхозное-то... Зоя спрыгнула с седла. Да, мол... Качает головой. Верю, что душевно болеете за колхоз. Но до чего же вы тёмные люди! Не бдительные. Враг кругом, он и навредит, что сломится сук и не кончите вы по желанию. Расшибётесь, товарищи, не сделав коммунизма. И вдруг со вздохом Антипушку обняла: "Жалко мне тебя, беззаветно открытый товарищ! Уж больно подходишь ты своей голой правдой для коммунизма!" А он про себя: "Ну, Незнаниха и есть! При этаких балабончиках..." И тоже стал жалеть её. Она: "Что мне с вами время терять! Враг, может, из ульев колхозный мёд крадёт, отдаляет, сволочь, коммунизм". А Антипушка: "Отдаляет, ой, отдаляет! Правильно чует твоё сердце, Филимоновна, медовую недостачу. Оттого, поди, и телу-то томно?" А и как не томно? Конечно: одна мысль - коммунизм. Вот-вот, по мёду страдание каково - Антипушка ей - и должны мы это сделать ради коммунизма! "Да что, милый?" - "Э-э, Филимоновна! Ты едешь ульи проверять? А главный-то улей у тебя проверен?" - "Не знаю..." - "Ну-ну, зато ты и Незнаниха! А ну-кось, скидай с себя..." - "Вы спятили, товарищ?" Тут Антипушка построжал: "Где твоя суровость, Филимоновна, коли боишься быть бесстрашно голой ради коммунизма? Зато и рыщет враг не пойман, что ты даже главного улья не знаешь. Не укажу тебе врага-лазутчика!" Зоя-то: "Необходимо указать, товарищ!" Топчется - ну, он её вмиг разул, стянул галифе. Трогает рукой её чувствительность, касается нежно навздрючькопытца. Вот он и главный улей непроверенный - мёдом полнёхонек. А вот лазутчик - и показывает свой оголовок: вишь, воспрянул! Так перед ульем и выперся весь: бери его голыми руками, врага. А Зоя: "Ох, и тёмен же ты! Я думала, действительного лазутчика укажешь, а не шутки шутить". "Я тёмный, а за коммунизм болею, - Антипушка ей говорит и оборачивается к голой девушке. - Коли ты, Филимоновна, хорошей боли душевной не знаешь и знать не хочешь, мы с Настенькой лазутчика в улей заманим, уваляем в меду.