да потертый колет и всегда нуждается в деньгах. Они помнят его ласковые глаза;о чем, собственно, говорят эти глаза: о бодром духе или о пережитых печалях? Вовсяком случае, он находчив, умеет подойти к простолюдину; еще лучше умеетобхаживать женщин. Из них многие, никому не счесть сколько, могли бы выдать еготайны. Но, обычно такие болтливые, тут они разом умолкают. Словом, здесь егознали в лицо и только что не участвовали в его последнем деле там, на севере,где стоял туман, где наши пели псалом, когда шли в атаку и одолевали могучеевойско. Дело было нешуточное, и пока оно свершалось, небо и земля ждали, затаивдыхание.

Но теперь о победе стало известно и в самых дальних краях. О короле там досих пор ничего не слыхали. На большом расстоянии такая молодая слава кажетсябеспорочной и не от мира сего. И тем больше становится сразу носитель ее. Мирждал его, миру опротивело терпеть в качестве единственного господина иповелителя Филиппа Испанского, вечно того же безотрадного Филиппа. Угнетенныймир давно молил об избавителе: и вот он явился! Что такое его победа? Ничтожнаябитва, отнюдь не решительный перелом, и все же она важнее, чем недавняя гибельАрмады. Тут некто своими собственными силами потряс трон властителя мира.Сотрясение, хоть и слабо, все же ощущается за рубежами, за горами и даже на томберегу моря. Говорят, будто в одном славном заморском городе ходили по улицам сего портретом. Только его ли был портрет? Он сильно потемнел, его вытащили насвет божий в лавке старьевщика, отмыли. «Король Франции!» — вскричал народ иустроил шествие, даже попы примкнули к толпе. Молва всеведуща и крылата.

Действительность

Сам он не торжествовал победы. Ибо удавшееся дело тотчас же влечет за собойследующее; кто не хитростью добивается успеха, а честно зарабатывает его, тотдаже не чувствует победы, и еще меньше опьянения. Король помышлял лишь ободном — как бы наскоком занять свою столицу Париж, пока еще герцог Майенн с