Он без труда овладел наружными укреплениями, однако ворота в последний мигуспели запереть. Попытка кончилась тем, что войска его, все эти швейцарцы,немецкие ландскнехты, четыре роты искателей приключений, четыре тысячиангличан, шестнадцать французских полков, всем скопом наскочили, принялисьгромить, грабить, убивать. И больше ничего… Короля, правда, встречали крикамиура, но среди грабежей и убийств. Он хоть и отдал приказ стрелять по городуповерх стен, но сам уже знал, что столицы своей ему не взять и на этот раз.Тогда он отправляется на покой во дворец, носящий его родовое имя: МалыйБурбонский зовется он; Генрих проник сюда как чужой и скудная постель ждет егоздесь — всего лишь охапка свежей соломы. Три часа остается ему для сна, частьих уходит на думы и сопоставления.
«В городе стоит Луврский дворец, там пленником промаялся я долгиеназидательные годы, и след тех годов остался на мне. Неужто свободным человекоми королем мне никогда не видать этого города? Однажды, в Варфоломеевскую ночь,во дворце пали почти все мои друзья, а в городе — большинство моих единоверцев.Вы отомщены спустя восемнадцать лет! Только на одном перекрестке мои солдатыумертвили сегодня восемьсот врагов, восклицая при этом: святой Варфоломей!Ужасно, что все возвращается и ничто, ничто не может вовеки исчезнуть из мира.Я предпочел бы прощение и забвение, я предпочел бы человечность. Что же истиннов наших распрях? Что я знаю? Верно одно — и в стенах города, и за ними мытолько и делаем, что убиваем. Если б я проскочил в ворота раньше, чем их успелизакрыть! Я бы показал парижанам милостивого победителя и истинного короля. Укоролевства была бы столица, у человечества — цель, на которую оно могло быблагостно поднять взор. А взамен — лишь немного утоленной мести, и привычноекровопролитие, и военная удача».