— Я чувствую себя так странно, — снова повторила она.

— Клара, ты знаешь, — он старался, чтобы голос его звучал весомо, словно, если он будет говорить более серьезно, его слова прозвучат убедительней, а по сему и утешительней, — ты знаешь, я рад, что ты едешь в Нью-Йорк, где тобой займется Циммерман. Я бы никогда не простил себе, если у тебя там что-то серьезное, а я отпустил тебя к здешнему мяснику.

— У меня просто болит зуб, — сказала Клара с беспокойством. — В зубной боли нет ничего серьезного.

— Кто знает, — ответил он, — может начаться абсцесс или что еще, я уверен, ему придется его вырывать.

— Об этом даже не говори, — с содроганием ответила она.

— Ладно, но на вид он смотрится довольно скверно, — заметил он рассудительно, как и прежде. — И лицо у тебя вон как распухло, и вообще. Ты только не волнуйся.

— Я и не волнуюсь. Мне только кажется, что я вся сплошной этот зуб. И ничего больше.

Водитель автобуса встал со стула и пошел расплатиться. Клара шагнула к автобусу, и муж ей сказал:

— Не спеши, у тебя еще много времени.

— Просто я чувствую себя странно, — сказала она.

— Послушай. Этот зуб беспокоил тебя время от времени, годами, с тех пор как я тебя знаю, шесть или семь раз у тебя были проблемы с этим зубом. Пора что-то делать. Даже в медовый месяц у тебя болел этот зуб, — закончил он с упреком.

— Разве? Ты знаешь, — начала она, и рассмеялась, — я так торопилась, что даже не оделась, как следует. На мне старые чулки, и я просто побросала все подряд в сумочку.

— Ты уверена, что тебе хватит этих денег? — спросил он.

— Почти двадцать пять долларов, — сказал Клара. — А завтра я уже буду дома.

— Будет нужно еще — пошлешь телеграмму.

В дверях закусочной появился водитель.

— Не волнуйся, — повторил он.