— Порядок, граждане! — подал голос водитель, и она быстро допила кофе одним глотком, напиток дал ей силы забраться обратно в автобус.

Когда она снова заняла свое место в автобусе, тот странный мужчина сел с нею рядом. В автобусе было так темно, что свет из ресторана резал глаза, и она их закрыла. С закрытыми глазами, пока не уснула, она оставалась наедине с зубной болью.

— Флейты играют ночь напролет, — говорил странный человек, — а звезды, звезды каждая размером с луну, и сама луна величиною в озеро…

Как только автобус тронулся, они вновь скользнули в темноту, и только ряд слабых лампочек вдоль потолка объединял пассажиров — тех, кто едет сзади, с теми, кто сидит в передней части, рядом с водителем. Эти огоньки как будто связали их вместе, и незнакомец рядом с ней продолжал свои речи, говоря: «Только и дела, что лежать целый день под деревьями».

Внутри автобуса, в пути она была ничто. Деревья, иногда дома, погруженные в сон, проносились мимо, а она оставалась в автобусе, где-то между «здесь» и «там», связанная с водителем жиденькой нитью из огоньков, уносимая без каких-либо усилий с ее стороны.

— Меня зовут Джим, — сказал незнакомец.

Она заснула так крепко, что тревожно качнулась, сама не зная, почему, лбом к стеклу, за которым совсем рядом с нею скользила темнота.

Потом снова парализующий шок, и пробуждение с испуганным вопросом «что случилось»?

— Все в порядке, — сразу успокоил тот незнакомец, Джим. — Спите дальше.

Она пошла за ним в такой же с виду ресторан, что был раньше, но когда она стала усаживаться на такой же стул у прилавка, он взял ее за руку и отвел к столу.

— Пойдите и умойте ваше лицо, — сказал он. — А потом возвращайтесь.

Она зашла в дамскую комнату, девица перед зеркалом пудрила свой нос:

— Вход гривенник. Оставь дверь так, чтобы и после тебя проходили бесплатно.

За дверь был просунут спичечный коробок, чтобы она не закрывалась. Уходя, она все оставила, как было, и вернулась к столику, за которым сидел Джим.