Папа Клайва с низкого старта рысцой припустил вдоль берега пруда. Терри меж тем продолжал вопить, держась за покалеченную ногу. Мистер Роджерс наклонился, разнял его руки, и лицо его вмиг утратило остатки румянца. Почти бессознательно он взял в рот и начал обсасывать обрубки пальцев.

Вскоре и мама Клайва подбежала к своему мужу. Парни, рыбачившие неподалеку, оставили свои удочки и подошли взглянуть.

– Что случилось? Он упал в воду?

Клайв все еще возился на другой стороне пруда. Сэм позвал его. Мистер Роджерс трясущимися руками нашаривал в карманах носовой платок. В конце концов он его отыскал, кое-как перевязал рану, взял Терри на руки и понес его в сторону жилья.

Подбежал, задыхаясь, Клайв:

– Что тут у вас?

– Пойдем, – скомандовала мама сердито, как будто Клайв был в чем-то виновен.

Она поспешно связала в узел скатерть с закусками и повела детей через луг. Юные рыболовы все еще пытались дознаться, в чем дело, но она не удостоила их ответом.

Сэм шел за ней, понемногу осознавая, что Терри, которому было всего лишь пять лет, уже лишился двух пальцев на ноге – и, судя по всему, лишился их навсегда. В глубине души он надеялся, что его собственная жизнь сложится несколько удачнее.

Папа Клайва дотащил Терри до домика-фургона, где тот жил со своими родителями и парой братьев-близнецов, которым еще не исполнилось и девяти месяцев. Старый и порядком проржавевший фургон семьи Моррисов стоял в запущенном саду позади коттеджа, владельцу которого они платили сущие гроши за аренду земли. Сам этот владелец, дряхлый старик, давно уже не выбирался на белый свет из своего логова. Сэм жил в одном из сблокированных двухквартирных домов семью номерами дальше по той же улице.

Фургон покоился на столбиках красных кирпичей, заменявших ему колеса, и задней частью вплотную примыкал к живой изгороди в самом удаленном от коттеджа конце сада.