В изгороди было множество отверстий, проделанных соседскими детьми и бродячими животными, а за ней начинался поросший кустарником пустырь. Определенный ущерб, наносимый социальному статусу мистера Морриса фактом его обитания в автоприцепе, полностью компенсировался наличием у него спортивной машины. В те времена отец Сэма не мог себе позволить иметь машину; та же роскошь была недоступна и родителям Клайва. Очевидная несправедливость, по мнению мальчиков, заключалась в том, что отцы Сэма и Клайва, работавшие на автомобильном заводе, не имели собственных машин, тогда как отец Терри, о ро-де деятельности которого можно было лишь строить догадки, являлся гордым обладателем «эмджи миджета» (колеса со спицами и откидной верх), чей внешний вид дополнительно выигрывал от соседства с непрезентабельным фургоном.

Когда Эрик Роджерс с плачущим Терри на руках добежал до фургона и рывком распахнул дверь, семейная пара Моррисов была занята делом сугубо интимного свойства. Близняшки мирно спали в детской кроватке. Мистер Моррис громко выругался, и мистер Роджерс попятился вон, крича, чтобы они скорее заканчивали, выходили и позаботились о своем сыне. Когда Крис Моррис появился на пороге, взгляд его был растерян и дик, а правая рука мучительно пыталась застегнуть молнию на ширинке. Но уже несколько мгновений спустя он усадил Терри на заднее сиденье машины и запустил двигатель. Тут объявилась и миссис Моррис – в выцветшем шелковом халатике, со спутанными рыжими кудрями и густым румянцем после любовных утех – и захотела ехать с ними, но вовремя одумалась, вспомнив о спящих близнецах. Мистер и миссис Моррис принялись орать друг на друга и орали до тех пор, пока глава семьи не дал газу, умчавшись в направлении муниципальной больницы.

Однако что могли сделать медики? В палате скорой помощи они забинтовали ногу и сделали Терри укол от столбняка. И еще они погладили мальчика по золотистой головке и посоветовали ему быть храбрым солдатом. Запасных пальцев в их заведении не нашлось.