– Опять в облаках витает, – говорила в таких случаях Конни, его мама. – Быть может, он у нас аутист?

– Аутист? – переспрашивал Нев, отрываясь от чтения «Ковентри ивнинг телеграф». – А что такое аутист?

Тут Конни начинала вспоминать, что она читала об этом в одном из журналов.

– Ну, это такой человек, который все время витает в облаках.

Нев не верил в реальное существование вещей, названия которых он не мог запомнить. Он полагал, что его сын попросту что-то внимательно рассматривает, и напряженно пытался определить направление его взгляда. Сэм был в курсе этих разговоров вполголоса, но притворялся, что их не слышит.

– Чушь, – говорил в конце концов Нев и возвращался к своей газете.

Этим вечером Сэм еще раз осмотрел зуб при свете ночника у своей постели. В целом молочно-белый, тот был слегка желтоват у самого корня. Колечко запекшейся крови ближе к основанию живо напомнило ему то болезненное ощущение, с каким зуб покинул свое место в челюсти. Это кровавое пятнышко имело форму его, Сэма, боли. Кончиком языка он ощупал дырку в десне, оставленную зубом. Дырка тоже имела форму его боли. Он выключил свет и сунул зуб под подушку.

Несколько часов спустя он ненадолго проснулся и услышал, как родители уходят в свою спальню. Мама на минутку заглянула к нему, чтобы подоткнуть одеяло и поправить подушку. Он повернулся на другой бок и вновь погрузился в сон.

Посреди ночи он пробудился от холода. Окно его комнаты было широко раскрыто, и дыхание ночного ветра колыхало шторы. Тонкий лунный серп давал очень мало света. Ветерок принес на своих крыльях странный запах – знакомый, но никак не поддающийся определению. Точнее, это была смесь самых разных запахов, включая аромат травы после дождя. При том что в последние дни стояла сухая погода.