Почуяв неладное, Сэм откинул одеяло и сел в постели.

В спальне был кто-то еще.

У Сэма вдруг возникло такое чувство, будто кожа его выворачивается наизнанку, как перчатка. Тьма густой паутиной окутывала комнату. Его белая рубашка, выглаженная и готовая к утреннему походу в школу, висела на спинке кресла и слегка шевелилась от сквозняка. Сэм уставился в том направлении и разглядел темную фигуру, маячившую позади кресла. Жуткая тишина в комнате, казалось, вздувается как огромный волдырь, вот-вот готовый лопнуть.

– Я знаю, что ты там. Я тебя вижу.

Фигура замерла и как будто слегка съежилась.

Сэм был испуган, но при этом в глубине его страха таились уверенность и спокойствие – он ведь был у себя дома. Тем не менее голос его Дрожал.

– Можешь не прятаться. Я знаю, что ты за креслом.

Фигура издала короткий вздох. Теперь она была полностью скрыта висящей рубашкой. «Взломщик, – подумал Сэм. – Ночной вор». Между тем незваный гость решил покинуть свое укрытие. Он медленно распрямился и вышел из-за кресла. Шторы качнулись от очередного порыва ветра; далеко в ночи тявкнула лисица, три раза подряд. Сэм мог разглядеть лишь смутные очертания фигуры – это был невысокий человек тщедушного телосложения. Фигура приблизилась и стала в изножье кровати.

– Ты меня видишь? В самом деле? – Это было сказано глухим надтреснутым шепотом.

За окном по-прежнему висел ущербный месяц, похожий на обрезок ногтя, и слабо освещал лицо незнакомца. То, что увидел Сэм, ему совсем не понравилось. Он увидел два глаза – глубоко посаженных, темных с зеленоватым, как на панцире жука, отливом. Глаза эти сильно косили, взирая из-под копны спутанных черных волос, обрамлявших скуластое смуглое лицо. Слово «полукровка» тотчас пришло на ум. Сэм слышал, как это слово употребляют взрослые, причем всегда с оттенком неприязни или отвращением. Когда фигура подошла ближе, оказалось, что именно от нее, а вовсе не с улицы исходил тот странный запах, что Сэм почуял сразу по пробуждении.