- А что я сказала про это название? Оно и вправду очень необычное. А ты! Тебе ничто и никогда не кажется необычным или прекрасным! Я.ни разу в жизни от тебя не слыхала...

- Чего? Чего ты не слыхала? Что именно мне не казалось прекрасным?- За занавесом послышался плеск, словно там разыгрался бесшабашный дельфин.Слушай, "1не все равно, что бы ты ни сказала о моей родне, вере и убеждениях, Пышка, только не говори, что у меня нет чувства прекрасного. Не забывай, что это моя ахиллесова пята. Для меня в_с_е н_а с_в_е_т_е прекрасно. Покажи мне розовый закат, и я весь размякну, ей-богу.-Что у г о д-н о. "Питера Пэна". Еще и занавес не поднимется в "Питере Пэне", а я уже к черту изошел слезами. И у тебя хватает смелости говорить мне...

- Ах, замолчи ты,- рассеянно сказала миссис Гласс.

Она тяжело вздохнула. Нахмурясь, она сильно затянулась сигаретой, потом выпустила дым через ноздри и сказала - скорее воскликнула:

- Если бы я только знала, что мне делать с этим ребенком! - Она сделала глубокий вдох.- Я просто ума не приложу, что делать! - Она пронзила занавеску для душа рентгеновским взглядом.- Ни от кого из вас нет никакого толку... Никакого. Твой отец даже г_о_в_о_р_и_т_ь ни о чем не хочет. Ты-то знаешь! Конечно, он тоже беспокоится - я вижу по его лицу,- но он попросту не желает смотреть правде в глаза.- Миссис Гласс поджала губы.- Сколько я его знаю, он никогда не желал смотреть правде в глаза. Он думает, что все непривычное и неприятное само собой исчезнет, как только он включит радио и какая-нибудь бездарь завопит во весь голос.