Искру, подхваченную смеющимся ветром, погасить уже не был способен никто.

Ее естественная, не поддельная страсть, кипящая в жарком котле ожидания, вылилась в неподражаемый танец. Это была пляска искр, текущей по желобам лавы.

Венцом этого ликования стало появление ее дружка. С визгом Сирены кинулась она ему в объятья. И если бы ее друг имел глаза, он бы смог увидеть, какие сокровища мира готова была она бросить к его ногам.

Все, чем мог бы он обладать, изобразила она в своих первозданных движениях.

Но подросток видел только страстное тело. Увидеть то, что не увидишь глазами, ощутить и стать счастливым, он, пока не мог. Не умел.

Видно, Той слишком пристально наблюдал за ними, потому что подростки смутились на какое-то мгновение.

Смутились, и поспешили затеряться в толпе. Тою даже показалось, что девушка, взглянув ему в глаза, поняла нечто такое, чего недопонял, возможно, и он сам.

Возможно, какая-то интуиция вдруг подсказала ей, что ее чувства, оказывается, могут быть прочитаны.

Прочитаны чужаком, мужчиной, человеком от которого могла исходить какая-то опасность.

Этот мужчина только что прочитал ее самые сокровенные мысли, которые она так наивно воплотила в жесты и движения…

«Интересно, — подумал Той, — что она предпочтет теперь: спрятать свои страсти поглубже, или же, напротив, — раскрыться. Стать еще ярче, истовей, смелей. Распуститься, как распускается цветок, чистый и наивный. Или стать звездочкой. Или просто — звездой. Впрочем, здесь, куда ни кинь взгляд, всюду звездочки. И на земле, и на небе»…

…И всг плясало! Плясали подростки.

Плясали звезды в небе. Плясало море. И молодая Луна в нем. Плясал бармен за стойкой — плясали все!