И солнечные лучи плясали по волнам, нисколько не боясь поджечь озеро.

Той сидел под тенистым деревом с красными шарами плодов, чьи огромные листья напоминали фикус из его раннего детства. Он глядел на школьников, рухнувших в изнеможении на газон пляжа, и вспоминал другую ночь. Ночь, когда…

Утро.

…Другая ночь, когда к нему приехал Ктав, была полна предощущения чуда. И было чудо. И пришло оно не одно…

Ктав лукавил. На этот раз он приехал не совсем к Тою. Он давно прослышал от него о Танке и теперь уговорил друга представить его.

— Ктав. — Скромно отрекомендовал Той друга.

— Да? — Удивленно и пристально, словно изучая, посмотрела на него Танка. — Это ты написал «Октавы»?

— Ну, грубо говоря, всего лишь написал.

— Ктав излучал улыбку, от которой в ашраме стало чуточку светлей и радостней.

— Проходите, я рада человеку с такой чистой душой. — Танка завела гостей в комнату, уставленную всевозможными камнями и кристаллами, комнату, излучающую свет и любовь. Комнату, где музыка, цвета и запахи были материальными продолжениями тех высочайших духовных лучей энергий, устремленных из души Космоса и человека, навстречу друг другу…

Танка ненадолго оставила гостей, и Ктав достал пачку сигарет.

— Не здесь, — попросил его Той. — Танка не курит табак. Но и не запрещает. Мы, обычно курим снаружи.

Ктав уютно уселся на подушки дивана под сводами огромной беседки и сладко закурил.

— Это что, пепельница? — Поинтересовался он у Тоя, подняв со стола геометрическое сооружение из стекла.

— Спроси у хозяйки сам, — Той пропустил Танку к столу, принимая от нее чашки с кофе.

— Танка, — немного смущенно обратился Ктав, — нельзя ли немного поподробнее вот об этом. — И он уложил на ладонь фигуру.

— Смотри, — начала Танка, — это не просто фигура. Это правильный, равносторонний треугольник, исполненный в трехмерном объеме. Треугольник, имеющий направление в четвертое измерение. И если продолжить его стороны в этом направлении — то получается Абсолютная защита. Маген Давид