Мы спустили тело Бориса в комнату и положили на кровать. Я вызвал полицию. Полицейские, как и следовало ожидать, стали искать наркотики. Мы позволили осмотреть наши комнаты, даже не спрашивая ордера на обыск.

Вскрытие показало, что наш друг скончался от разрыва сердца. Может быть он не выдержал взгляда той пучины, из которой ожидал успокоения или спасения. Можно сказать иначе -- он переступил через какую--то черту и был истреблен из народа своего. Меня не оставляет мучительный вопрос: лишил ли он себя возможности встретиться с Катей? Будет ли прощен, если совершил этот грех из--за любви, а не из досужего любопытства? Отец Владимир отвечает на это просто: "Надо молиться за него".

Мы уехали из этой квартиры. Отец Владимир, наконец, получил назначение и сейчас служит в Джорданвилле на севере штата. Он постоянно зовет меня переехать к нему. Я снял крохотную студию на Монтегю--стрит, но одиночество тяготит меня. Сотрудники говорят, что я одичал. Показателем одичания служит мой вид ( я причесываюсь и бреюсь, так сказать, на ощупь. В доме ( ни одного зеркала. По--видимому, я приму приглашение отца Владимира. На всякий случай сообщаю тебе его адрес, так как не знаю, сколько еще проживу здесь.

1998 г.