Он продернул ремень через медную пряжку, попал дырочкой на шип и конец заправил в хомутик. Потом снова сел на кровать и, нагнувшись, стал искать ботинки.

- Липни лучше к своей Сюзи Мейер.

- Опять, да? - грозно сказал Рональд.

- Ладно, приятель, забудем, - усмехнулся Чарли. - Забудем. С тобой пошутить нельзя. - Он всунул ноги в башмаки и притопнул, затем положил ногу на ногу и принялся шнуровать их. - Похоже, дождь решил передохнуть, - сказал он. И посмотрел в окно. По стеклу еще сбегали одинокие капли, но темнота за ним уже растворялась в сером.

- Ну не забавно ли, - сказал Чарли. - А? Мне на работу не надо, а я все равно первым встаю, не то что ты, вечно валандаешься до последней минуты. Держу пари, в проходную прибежишь на полусогнутых.

Рональд сказал:

- Стану я торопиться из-за этой паршивой работенки, будь она проклята совсем.

- Они тебя выставят на улицу, парень.

- Ну и что, меня с ней не венчали, найду другую, только и всего.

Чарли открыл рот, чтобы сказать кое-что насчет венчания и Сюзи Мейер, но передумал и только засмеялся.

- Твое дело, - сказал он.

Младший, Иорни, тоже проснулся и смотрел на них из-под своего стеганого одеяла опухшими от сна глазами.

- Эй вы, - захныкал он. - Чего вы здесь расшумелись, типы.

Рональд огрызнулся:

- Ну, ты, слюнявый...

- Поспи еще, рikкiе, поспи, малыш, - вмешался Чарли. - Еще рано.

Он закурил новую сигарету, коробку положил в карман, поднялся и пошел к двери. Дождь уже успокоился и не хлестал больше, а лишь постукивал по рифленому железу стен.

Чарли был высокого роста. У него были широкие плечи и широкая грудь человека, привыкшего к физическому труду. Мускулы бугрились и переливались под его заношенной фланелевой фуфайкой. Его тень метнулась по стене над кроватью Рональда, как черный призрак, боящийся света. Чарли прошел к двери в своих старых ботинках, с сигаретой, свисающей из уголка широкого, подвижного рта, - дымок вился вверх по скуле, и, чтобы он не попадал в глаз, Чарли прищурился.