- Кто здесь?
ОРЛАНДО. Гм-гм, Ваше высочество... это я... простой журналист...
Принцесса, улыбнувшись и вперив в пустоту незрячие глаза, роняет:
- Простите...
И продолжает свой путь, удаляясь несколько неуверенной, но полной достоинства походкой.
ОРЛАНДО (бормочет ей вслед). Спокойной ночи.
Фрейлина, поравнявшись с Орландо, говорит ему с подчеркнутой учтивостью:
- Благодарю вас.
Орландо вежливо и понимающе откликается:
- Да за что же...
Он провожает глазами обеих женщин, пока те не скрываются за поворотом. Затем, посмотрев в противоположную сторону, встречается взглядом с ди Бассано, тоже наблюдавшим за этой сценой из дверей своей каюты.
Орландо улыбается ему, но граф, не ответив на улыбку, уходит к себе.
Журналист задерживается на несколько мгновений в коридоре и, вертя в руках очки, сообщает:
- Граф ди Бассано. Он у нас... романтик. Большой романтик... Все знают, что на протяжении многих лет он каждый вечер приносил ей очень редкий цветок... Rubens Pistilla... Вы видели этот цветок у него в каюте, помните? И все-таки я убежден, что он никогда ее не любил. Быть может, он влюбился в нее только теперь... после ее смерти. Сомнительный субъект, право сомнительный. Он взялся за создание ее музея и под этим предлогом... ухитрился много лет жить у нее на содержании! Вот так! (Уходит в свою каюту.)
27. КАЮТА ОРЛАНДО. НОЧЬ
Орландо закрывает дверь и направляется к письменному столу, заваленному листками бумаги, собирает их, садится и говорит, время от времени заглядывая в листки и читая:
- Это так, ничего... просто записи, которые я делал для своего дневника... "Я все пишу, рассказываю, но о чем все-таки я хочу рассказать?.. О морском путешествии? Или о путешествии по жизни? Но о нем ведь не расскажешь... его совершаешь, и одного этого уже довольно". (Оторвав взгляд от текста.) Банально, да? Об этом уже столько писали. И лучше, чем я! (Резко поднимается, с яростью в голосе.) Но ведь все уже сказано! И сделано тоже все! (На тумбочке рядом с фотографией Гарибальди стоит бутылка. Он наполняет стакан раз, потом другой.) А вот о том, что я только что просадил в карты двести пятнадцать франков, не сказал еще никто! И заплатить их надо, не сходя с парохода!