Бас сосредоточивается, собирается с силами.

ФИТЦМАЙЕР (наклонившись к уху секретаря сэра Донгби, шепотом). А вдруг она снесет яйцо?

Секретарь с трудом сдерживает приступ смеха.

И тут Зилоев исторгает из груди необычайно глубокую низкую ноту.

Кинооператор крутит ручку своей камеры; фотограф готов нажать кнопку затвора.

Птица, словно загипнотизированная этой единственной нескончаемой нотой, не двигаясь с места, поднимает правую лапку. Впечатление такое, что она приветствует зрителей, лица которых выражают живейший интерес к забавному эксперименту. Но Зилоев настроен серьезно; он вкладывает в этот опыт все свои силы. Голос его, исполненный мрачной мощи, дрожит от напряжения, и курица наконец не выдерживает.

Бас вытягивает руку и, отчеканивая слова, говорит:

- Смотрите, она заснула...

Курица действительно погрузилась в сон, застыв на столе, словно мраморное изваяние.

Один из поваров, не веря своим глазам, подходит поближе, а дама-продюсер изрекает:

- Просто невероятно. Бедная курица!

ПОВАР. И правда! У нее глаза закрыты!

Должно быть, в этот момент закрылись глаза и у Орландо, так как он вдруг рухнул на пол, прямо к ногам публики.

ФИТЦМАЙЕР. Ой, что это с ним?

СЕКРЕТАРЬ ДОНГБИ. Он упал...

ДАМА-ПРОДЮСЕР. Ему плохо?! Доктора! Позовите доктора!

ПОДБЕЖАВШИЙ ПОВАР. Надо отнести его подальше от огня, вон туда, к иллюминатору.

ФИТЦМАЙЕР. Держите так, чтобы ноги были выше головы.

ОФИЦИАНТ. Ему нужен свежий воздух!

ДАМА-ПРОДЮСЕР. Ароматические соли!

ПОВАР. Водички...

ДАМА-ПРОДЮСЕР. У вас нет солей? Тогда немного уксуса!

ПОВАР. Каплю коньяка!

ФИТЦМАЙЕР. Я заметил, что он очень побледнел...

МУЗЫКАЛЬНЫЙ КРИТИК. Все-таки его надо бы вынести отсюда.

ПОВАР. Возьмите стакан воды и сбрызните ему лицо.

Крепкие руки подхватывают Орландо с пола, относят его подальше от пышущей жаром плиты и сажают на стул. И он сидит на стуле с блаженным видом, в полузабытьи, совсем как курица.