Ильдебранда жадно впитывает в себя эти слова, она вся внимание, и чувствуется, что ее мучит ревность, даже зависть...

МАЭСТРО РУБЕТТИ-ВТОРОЙ. ...и голос сам поднимается, следуя за ними, без всяких усилий". Понимаете, дорогая моя? Дело было не только в ее легких, диафрагме, голосовых связках... Этот феномен можно назвать катализацией энергии.

МАЭСТРО РУБЕТТИ-ПЕРВЫЙ (за кадром). Что бы там ни говорили, а я знаю одно: Эдмея была не такая, как все, она неповторима. Таких певиц, как она, больше не будет!..

От этих слов на красивом, тонком лице Ильдебранды Куффари становится заметней печать тяжелых душевных переживаний.

Но вот певица остается одна. Она так погружена в свои мрачные мысли, что, когда раздается стук в дверь, откликается едва слышно:

- Да...

Входит ее галантный концертмейстер.

КОНЦЕРТМЕЙСТЕР. Можно? (Закрыв за собой дверь, он приближается к Ильдебранде.) Что это ты так притихла? У тебя лицо сейчас - как у чудесного египетского сфинкса.

Куффари со злостью оборачивается, медленно поднимается с кресла, в упор как-то странно смотрит на концертмейстера и, когда тот добавляет: "Ты восхитительна!", вместо ответа дает незадачливому красавчику звонкую пощечину.

43. ОТКРЫТОЕ МОРЕ. НОЧЬ

Луна на горизонте то поднимается, то опускается над пустынной палубой: бортовая качка.

ГОЛОС ОРЛАНДО. На третью ночь нашего путешествия дела начали принимать неожиданный оборот... Все стало... как-то непонятно...

44. КОРИДОР ПАССАЖИРСКОЙ ПАЛУБЫ "ГЛОРИИ Н.". НОЧЬ

Коридор безлюден и тих.

Дверь одной из кают приоткрывается, и из нее, настороженно оглядываясь, выходит женщина в черной вуали.

Это Руффо Сальтини. Тихонько прикрыв за собой дверь, она делает шаг-другой по коридору, но тут же, вздрогнув, останавливается.

В нескольких метрах от нее с не меньшими предосторожностями выскальзывает в коридор Валеньяни.