Иисус думает: «Но ведь Божья справедливость — это неисчерпаемый источник милосердия и великодушия, бурный дождь, изливающийся любовью на не ведающие страха головы праведников и больно бьющий по темени грешников. Иосиф, мой отец, часто вспоминал псалом Давида, который молился так: «Господи! милость Твоя до небес, истина Твоя до облаков!.. Человеков и скотов хранишь Ты, Господи!»

Иоанн говорит:

— Я крещу водой, но Сын человеческий будет крестить огнем негасимым, который сожжет и солому лишнюю, и ветви сухие. Огонь, зажженный Сыном человеческим, станет лавой кипящей, которая испепелит мозги, замаранные скверной, и языки, произносившие ложные клятвы, и руки тех, кто курил фимиам чужеземным богам в алтарях.

Иисус думает: «Да, Сын человеческий будет крестить огнем и Святым Духом, так ты возвещал толпе. Но огонь Святого Духа — это не костер всесожжения и возмездия, а очистительное племя, о котором говорится в Книге Малахии; печь, где плавятся металлы; очаг, где выпекается хлеб; фитиль, на котором живет огонек; факел, указывающий заблудшим путь во мраке ночном».

Иоанн говорит:

— Я нашел правду в пустыне, на бесприютных равнинах, где Моисей и Илия слыхали громом гремевшие заветы Яхве. Я возопил во весь голос, оглушенный молчанием пустыни, которая ныне ревущим самумом взывает о карах в моих речениях.

Иисус думает: «Однако сама по себе пустыня — всего только голос и безлюдное место, наказание Господне для тех, кто бросил свои поля. В пустыне не цвести ни акациям, ни миртам, здесь одни змеи и смертоносные скорпионы. Пустыня — недруг воде, а вода — самое светлое благословение Божье. В пустыне нет ни газелей, ни младенцев, ни любви. В пустыню я пойду не иначе как сражаться с Дьяволом, вступить с ним в рукопашную на его собственных землях, в его безлюдной обители.