– Эй, в лодке! Не балуй! Отваливай, отваливай!
– Это ты, Яковлевич? – радостно узнает голос Савоня.
– А-а! Привет! – отвечает рупор. – Кто там у причала?
– «Сусанин!» «Сусанин» стоит! – кричит в ладони Савоня. – Поломался, ночевать остается!
– Что там у них?
– Не знаю! За аварийным катером в Петрозаводск послали!
– Что они, сами не могут, что ли?
Туристы тоже что-то кричат лодке, машут руками, целятся фотоаппаратами.
Дима-большой, набрав из Гойиной панамы горсть конфет, бросает на палубу теплохода. Конфеты осыпают толпу, шлепают о борт, недолетевшие падают в воду. На палубе поднимается визг, смех, суматоха.
– Кинь еще! – просят на теплоходе.
Дима-большой начинает метать поштучно, выцеливая девчат.
– Давай сюда!
– Кинь нам!
– А пиво б-будет? – кричит Дима-маленький.
– Чего? Громче!
– Пиво, говорю!
– Не-ту!
– Не зажимай! Бросьте пару бутылок!
– Правда, нету! Все попили!
– Эй, рыжая! Давай ныряй к нам!
– У вас своя есть рыжая!
– Еще одну надо! У нас н-недочет!
– Перебьешься! – хохочут теплоходные девчата.
– Ладно, п-попадись только!
– Чего-чего?!
– Попадись, говорю, м-мокрохвостая!
– Полегче на поворотах!
В Диму-маленького летит огрызок яблока, потом на палубе кто-то выкрикивает «три-четыре», и множество голосов сразу подхватывает:
Теплоход нетерпеливо дудит и прибавляет ходу, и на палубе снова, на этот раз с протяжкой, взлетает:
Дима-маленький вскакивает на носовую деку, корчит ответно рожицу и, заложив в рот пальцы, разбойно свистит. Лодку подбрасывает на разбежавшихся от корабельного носа ухабистых усах, Дима-маленький кубарем летит на Диму-большого, и Савоня отворачивает моторку и возвращается к прежнему курсу.