– Иван Яковлевич пошел! – говорит он уважительно, оглядываясь на теплоход. – Хо-ороший капитан!

Налетает чайка, первозданно-чистая, стремительная каждым обдутым, плотно пригнанным пером. Птица борется с ветром и, держась почти над самой кромкой, деловито заглядывает в лодку. Под ее брюшком видны кулачками сжатые лапки.

– Какая хорошенькая! – умиляется Шурочка, разглядывая дикую и доверчивую птицу. – Никогда не видела так близко!

– Смотрите, у нее на лапке кольцо! – замечает Гойя Надцатый.

– Ой, правда! Она ручная, да? Мальчики, дайте ей что-нибудь!

– Сейчас д-дадим… – отзывается сидящий в лодочном мысу Дима-маленький.

Неожиданно, так что все вздрагивают, раздается громкий хлопок, мимо чайки пролетает что-то белое и, описав дугу, падает в волны. Чайка опрокидывается на крыло и летит прочь в красивом планирующем вираже. Все оборачиваются на звук и видят Диму-маленького с дымящейся бутылкой шампанского.

– Промазал, п-падла! – хохочет он, сверкая вставным золотым зубом.

– Зачем же ты спугнул? – обижается Шурочка. – Она так хорошо за нами летела.

– Еще прилетит. Тут их д-дополна. – Дима-маленький достает из-за пазухи «уведенный» из ресторана стакан и отливает в него пенно побежавшее вино. – На-ка лучше, старуха, хватани.

– Да ну тебя.

– Чё ты? Чё тыришься? Я ж ее не убивал?

– Давайте, правда, выпьем! – соглашается Рита. – Я вся закоченела.

– Вот это разговор! – одобряет Дима-маленький и передает Рите стакан. – Дайте ей конфетку.

– Давайте знаете что? – говорит Рита. – Давайте за Ладожское озеро!

– Онежское, – вежливо поправляет Гойя Надцатый.

– Разве? – Рита конфузливо прикрывает рот ладошкой. – Я их всегда путаю. Еще в школе никак не могла запомнить – Ладожское, Онежское…