— Ну, что? — спросил его следователь Король. — Будем подписывать?

Бах уже разучился говорить, да и сил не было. Он помотал головой: нет.

— На нет и суда нет. — мирно сказал Король. — А мы вот тебе очную ставочку устроим.

Теперь-то Король и впрямь королем смотрит. Бах вспомнил первую их встречу и даже сейчас усмехнулся.

— Сдайте оружие. — сказал ему тогда Король. Иоганн отдал ~вальтер~, неделю назад снятый им на нейтралке с высохшего трупа лейтенанта-москвича.

— Все? — спросил Король.

— Все! — сказал Бах, забыв, что в заднем кармане у него есть лимонка.

— Вы арестованы как фашистский шпион! — объявил Король.

Пораженный Бах как раз почему-то вспомнил про лимонку и машинально выложил ее на стол.

— Ты чего? — побелел Король, — Ты это чего? — и стал хвататься за кобуру, но кобуру, как всегда в таких случаях, заколодило.

— Да ничего. — сказал Бах. — Забыл, вот еще лимонка была.

Изъяв гранату, Король успокоился. Король начал орать и топать ногами. Бах узнал, что он, несомненно, фашист, потому что у него имя и фамилия фашистские, и что он подавал сигналы «раме», разложив портянки якобы для просушки, и что он пробрался в политруки, чтобы вести фашистскую пропаганду.

Иоганн говорил, что он сибиряк в третьем поколении, что имя получил от деда, ссыльного поляка и юмориста, и что папаня его и сейчас живет в Красноярске: запросите, проверьте. Иоганн говорил также, что если уж с ним тут вышло какое-то недоразумение, пусть Король хотя бы передаст выталкиватель для «Максима». Максим у них капризный, а через час атака, не дай бог патрон заклинит, а выталкиватель только один — и у него, у Баха: кто ж знал, что он к атаке не вернется; и вообще, может быть, сначала пусть сходит в атаку, а уж потом его арестовывают. Столько рвался на фронт, пару месяцев повоевал — и нате!

Пока они препирались, началась артподготовка, и стало ясно, что выталкиватель до батальона не дойдет.