Носком опять развязавшейся туфли придавливает на бордюре свой окурок, обращая внимание при этом, что курят в административной части не меньше, чем в мятежной черной, точнее, черной теперь и «голубой», где он снимает комнату – там, за U Street. Мятежной, конечно, в прошлом, в незабвенном 68-м, а сейчас, когда бунтарские времена, похоже, безвозвратно миновали, просто застрессованной. Malaise, malaise. Но есть наркотики, конечно. А из штата Вирджиния – «из-за реки», где нет запрета на оружие, всегда можно пригнать и ствол…

Интересно также, что начинает, наконец, он разбираться в марках их машин. Заставленная вдоль тротуара патриотическими «линкольнами» и «меркуриями-гран маркиз», проезжая часть улицы пустынна, и, протиснувшись между хромом бампера и решетки, он пересекает по диагонали, затем бетонные плиты тротуара, которые кажутся слишком жесткими, когда ступаешь, поскольку жароустойчивые и не плавятся даже в пекле, затем оказывается за оградой симпатичной церквушки. При всей тесноте, есть и деревья, и вкопанная в землю скамейка, перед которой тоже валяются богохульственные окурки. Не иначе, как служащие из окрестных зданий забегают на перекур по-быстрому. Кто же еще. Не священно же служители.

Сбросив ботинки, которые на босу ногу, уперев в землю пятки, он пребывает в неподвижности, пытаясь только дышать сигаретным дымом и ни о чем не думать, выдох и вдох из-под самой диафрагмы, визуализируя мишенью встающую навстречу цифру, пока не сознает, что держит ладонь на сумке, которая съезжает под собственной тяжестью, там, внутри себя, распадаясь на две неравные части. Напихано, конечно, было в нью-йоркской спешке. Не по-военному. Но ведь и человек сугубо штатский, чей ангажемент, судя по предъявленному ID, кончается вместе с летом. До конца которого теперь, коли взялся за гуж, слишком много предстоит успеть. Агент. Special literary agent. Стратегия тут ясна, что же до тактики… Сначала статья, конечно. Портрет. Приятель в Нью-Йорке возбудился образом, и обязательно напишет – после отдыха в Европе. Родившаяся в отказе. Дяди в штатском обыскивали портфель октябренка. Затем свобода. Бейсмент в Бруклине. Бенсонхерст-блюз. Манифестации у советских представительств. Университеты. Ну, и период героики в третьем мире. Где ко всем подвигам упомянуть про книгу. С руками оторвут. Бороться за право будут. После чего success. Без вариантов.