Она достала расписание, нашла свой рейс, взглянула на часы. Померкла.

– Придется мне брать такси. Жаль. Смогли бы еще поговорить.

– Самое главное я вам сказал. Дискету, кстати, вы у меня забрали.

– Разве?

– В сумке, – показал он. Не отрывая глаз от пустынной пумы, девушка сказала, что решила еще немного поработать. Что стыдно ей показывать такую грязь.

– Это моя работа.

– Но мне хотелось бы еще подумать. В свете того, что вы сказали. Недосказанность, и все такое.

Он взял бутылку и допил.

– Я вам пришлю потом аттачментом.

– О’кей.

Выбросив мусор, вышли. По диагонали пересекли асфальт по направлению к «Макдональдсу» и только поднялись на тротуар, как рядом притормозило такси – огромный лимузин, за рулем которого был Пушкин, такой же кучерявый, только черный. Что не удивительно, поскольку Вашингтон, Округ Колумбия, – самое большое за пределами Абиссинии поселение беглых эфиопов, потомком которых является великий русский поэт.

– Не исчезай, – сказал он.

– Разве что в Море Дьявола.

– Это где?

– По курсу лежит. Бермудский треугольник.

Он открыл дверцу, и она, раскачав сумку, забросила на заднее сиденье. Повернулась и неожиданно нанесла поцелуй в щеку, с утра гладко выбритую, но теперь, как убедился по пути к метро, шершавую, как наждак.

*

В своей комнате, не уступающей по мрачности тому, что видел он когда-то – и даже не так давно – в картине «Семь» в парижском кинотеатре, на сирены скорой помощи, пожарные и полицейские не обращал внимания, но когда тишину распорол вертолет, поднялся и в два рывка задрал окно. Вид на фонарь, озаряющий свою собственную, на которой и был укреплен, глухую кирпичную стену по ту сторону «аллеи» – потенциально преступного проулка.