Внутри шумел кондишн, но снаружи пар был, как в детстве, когда заставляли от ангины дышать свежеотваренной картошкой в мундире. Дым сигареты не хотел проталкиваться в эту влажную среду. Рев вертолета вернулся, поисковый луч мазанул по 13-ой стрит, по аллее, переместившись сразу в невидимый конец квартала, преследуя живую жизнь, воспитанную наверняка в иной системе ценностей. В этом – криминальном – смысле место оживленное, что и говорить. Перекресток культур. Но и не самое погибельное в мире, где все на удивление стало как-то очень интимно близко. Все, что из Европы казалось далеко, теперь почти что рядом. В полночь, когда в соседней комнате, где после рабочего дня Али хлебал под телевизор свой странный суп из йогурта, зазвонил телефон, потом Али, сверкая зубами и сияя иссиня-черным блеском, заглянул к нему: «Твой автор!»

А она уже за Тропиком Рака.

Телевизор включен был слишком громко, но неудобно делать знак Али убавить – любимая его передача про то, как своими руками построить себе то, что сходит в Америке за дом. Сдавленно распрощавшись, положил трубку. От супа отказался, но, поскольку надо было что-то сказать, Али ведь, выражаясь по-старинному, наперсник, с самого начала, с первого ее и-мейла посвященный в этот виртуальный роман, он на минуту присел, чтобы сказать по-французски: блядь! Не ожидал, что так много американцев погибло за свободу. На одном только ебаном японском острове – 6 тысяч 825 «всегда верных». Так и сказал. Мог бы округлить, но тогда получилось бы по-сталински: статистика. Точные цифры Нового Света, которые его когда-то удивляли, трагедию кодифицируют.

– А Руку видел?

Увы. Лишней там не оказалось.

– На Ива Джиме? – изумился африканец. – Наверно, плохо ты считал.

– Возможно, но… John Bradely, Rene Gagnon, Ira Hayes. Плюс павшие там Harlon Block, Mike Strank, Franklin Sously. Шесть человек. Как может быть тринадцать рук?

– Своими глазами видел! Ты мне веришь?