– Президент?

– Он самый. Ваш главнокомандующий…

Ему эскадрилья эта примелкалась, но для нее событие. Акустически подражая картине Копполы, троица могучих «Сикорских» пересекает небо над ними, над разливом Потомака, над зеленью и мемориалами – Линкольна, войн корейской и вьетнамской, над Госдепом, чтобы совершить посадку перед невидимым отсюда Белым домом.

– Hard-working guy. И после праздника работает.

– Он должен. Если б не работал… Советские шпионы в своих шифровках знаете, как называли этот город?

– Карфаген?

Поражена:

– Откуда знаете?

– Delendam esse. Должен был быть разрушен.

– Нет, серьезно? Я, потому что имею клиэренс. Допуск, да? У меня – Top secret. Самый высокий.

– Неужели?

– Выше нет.

– Это хорошо. Значит, вам можно доверять. Потому что есть и другие способы познания.

– Вы имеете в виду литературу?

Марево размывает обелиск Джордж Вашингтон. Шум машин с периферийных развязок и хайвеев волнами наплывает к подножию холма. Сияя на солнце, неслышно взлетает “боинг” справа, где национальный аэропорт Рональд Рейган. Город не производит ничего, кроме политики, что оставляет небо чистым. Ни облачка в нем. Но что-то беспокоит. Истеричность колера.

Озон?

Уводя девушку к ступеням, он оглядывается. Монумент на фоне такой тревожной синевы, будто с обратной стороны ее, чего глазам пока не видно, готовит наступление вселенский враг. Как в фильме-катастрофе «День Независимости», который позавчера с такими криками переживал по телевизору Али.

*

– Хороший английский у вашего соседа, – читает в его мыслях обладательница высшего допуска.

– Трудолингвистика.

– Такие курсы?

– Международные. Стройка в районе Северного Капитолия.

– Вы все шутите. А почему всегда трубку берет он?

– Общаться по телефону любит.